Тамаз Мчедлидзе создал одну из первых и крупнейших стоматологических сетей в России, но мечтал построить в родной Грузии уникальный велнес-курорт Bioli для обеспеченных людей. Как исполнилась эта мечта, на которую он к 2026 году уже потратил $52 млн — в материале Forbes
Летом 2005 года в окрестностях поселка Коджори, расположенного в 20 км от Тбилиси, стали появляться люди, интересовавшиеся покупкой земли. Поначалу они не привлекли к себе внимания местных: поселок на склоне Коджорской горы всегда пользовался популярностью у дачников. Жарким тбилисским летом там прохладно, воздух чист, кругом хвойные леса, а с горы открываются прекрасные виды.
Люди, приценивавшиеся к земле, представляли интересы предпринимателя Тамаза Мчедлидзе. Сегодня в окрестностях Коджори ему принадлежит велнес-курорт Bioli (по-грузински «фиалка»). Мчедлидзе вспоминает, что первый земельный участок на горе он покупал по $5 за 1 кв. м, за последний платил уже по $50 за 1 кв. м. Цена подскочила, когда хозяева земли узнали, что покупатель — «богач» из Санкт-Петербурга, владелец сети стоматологических клиник «Meди». В итоге местные жители заработали, а Мчедлидзе осуществил мечту.
Без боли
Тамаз Мчедлидзе родился в 1960 году в Печоре, Коми АССР (сейчас Республика Коми), где служил его отец — военный железнодорожник, но вырос в родной для семьи Грузии. Там он сызмала помогал бабушке — народной целительнице: «подносил баночки, скляночки», как он сам вспоминает. Он с шести лет хотел стать врачом — «потому что все тебя любят». Окончив школу, Тамаз возлагал надежды на Военно-медицинскую академию, но быстро понял, что жизнь по уставу не для него, и в 1978 году поступил в ленинградский Первый мединститут.
Там на стоматологической практике он на себе проверил, что чувствует пациент, когда ему сверлят зуб советской бормашиной — без анестезии, как это часто бывало. А окончательно решил стать стоматологом, увидев слезы счастья на глазах девушки, которой перед этим три часа восстанавливал сломанный передний зуб.
После выпуска Мчедлидзе поработал в Архангельской области, причем по широкому профилю, потому что, по его воспоминаниям, в глуши, где он оказался, «за 200 км не было ни другого врача, ни медсестры». А в 1989-м он вернулся в Грузию и открыл частный стоматологический кабинет прямо в родительском доме в городке Хашури. Мчедлидзе утверждает, что пациентов лечил иначе, чем конкуренты, — безболезненно. «У них, например, обычный советский стальной рычаг-элеватор для удаления зуба был толщиной с зубец столовой вилки. А мой — вот такой, титановый!» — говорит Мчедлидзе и в качестве примера показывает лезвие ножа. К молодому дантисту потянулись пациенты. «В машинах ночевали возле дома, чтобы попасть на прием», — вспоминает он.
Через два года Мчедлидзе стало тесно в Хашури, и он вернулся в Петербург. Он вложил скопленные в Грузии $15 000 в стоматологический кабинет — помещение арендовал у депутатов местного комитета общественного самоуправления, пообещав бесплатно лечить по 50 народных избранников в месяц. «Слава богу, комитет скоро развалился, и моя ответственность отпала, иначе бы я обанкротился», — смеется Мчедлидзе. Он вспоминает, что стоматологии в то время были в дефиците, на прием к нему и девяти нанятым врачам вскоре начали записываться на год вперед.
Бренд «Меди» появился в 1993 году, когда Мчедлидзе выиграл тендер городских властей на помещение для стоматологической клиники на Невском проспекте. Посетители в клинике были статусные — завсегдатаем, например, стал мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак. К 2000-м годам «Меди» объединяла уже 11 многопрофильных клиник, а также клиники эстетической медицины. Кроме того, Мчедлидзе обзавелся собственным стоматологическим институтом. Работавшие тогда в «Меди» 100 стоматологов каждый год сдавали экзамены, от которых зависела зарплата. Это правило сохраняется до сих пор.
Основатель и директор Петербургского медицинского форума Сергей Ануфриев, знающий Мчедлидзе много лет, вспоминает, что 1990-е годы «породили очень романтическое отношение к медицине, и многим врачам хотелось создать клинику своей мечты». «Тамаз сделал то, чего в [советской] стоматологии не было: помог вывести частных стоматологов из тени и дал им официальный статус, создав клинику-корпорацию. И где! На Невском проспекте! — вспоминает собеседник Forbes. — Главное, он сделал акцент на мировые достижения медицины и на выращивание нового поколения врачей для своих клиник в созданном им Институте стоматологии. Тамаз, наверное, был одним из первых врачей, кто понял важность медицинского менеджмента, он создал клиники нового формата с отношением к пациентам как к семье».
В 2000 году Мчедлидзе защитил докторскую диссертацию в сфере организации здравоохранения в рыночных условиях. «Я первый доказал нашим ученым на их собственном языке, что ненавидимая ими платная медицина более ориентирована на пациента, чем государственная, — вспоминает он. — Мне три часа вопросы задавали: не проверочные, по теме диссертации, а о том, что такое пациентоориентированная коммерческая медицина. У них был когнитивный диссонанс, думали, что коммерческое — это только деньги забрать, а ведь надо уметь так зарабатывать, чтобы пациент сам захотел тебе платить, а для этого ему взамен надо отдавать не только качество, а и душу свою».
Сейчас в «Меди» 25 клиник, включая одну в Москве — Мчедлидзе запустил ее в 2002 году, когда пациенты из Санкт-Петербурга потянулись в столицу и попросили открыть там центр такого же уровня. В петербургской компании «Меди», головной для сети, ему принадлежит 95%. В 2024 году, судя по документам компании, он получил от нее 891,4 млн рублей дивидендов, в 2025-м — 1,2 млрд рублей. Большую часть этих денег Мчедлидзе вкладывает в свой второй проект — Bioli.
Исцели себя сам
Созданию велнес-курорта предшествовала произведенная в 2004 году Мчедлидзе переоценка ценностей. «В один из прекрасных дней посмотрел на себя в зеркало, увидел профессора, врача, создателя успешной медицинской компании, весящего 164 кг, и понял, что я вроде и не больной, а и здоровым меня не назовешь, — вспоминает владелец «Меди». — Я осознал, что стал тормозом любимого дела — медицины, потому что перестал иметь право говорить людям о здоровье». Взявшись за себя, он за год сбросил 74 кг, написал об этом книгу «Возвращение к себе» и совершил восхождение на Эльбрус. Мчедлидзе говорит, что продумал и опробовал на себе уникальную философию восстановления оптимального баланса на клеточном уровне, который предупреждает раннее старение и обеспечивает профилактику заболеваний. Она и легла в основу велнес-курорта. Сначала врач присматривал под него место вблизи Санкт-Петербурга, но понял, что северный климат не очень подходит для «тюнинга и калибровки здоровья человека». Следующими кандидатами были Сочи и Грузия. «Но в Сочи ценники такие, что в Грузии за те же деньги я построил бы в три раза больше», — говорит Мчедлидзе.
Приехав в Грузию, петербургский бизнесмен арендовал вертолет и облетел окрестности Тбилиси. Ему нужны были два условия. Первое — высота от 1000 до 1500 м, «потому что на этой высоте структура воздуха самая целебная, она стимулирует ресурсы организма, заставляет его активно восстанавливаться», говорит Мчедлидзе. Второе — близость к столице и наличие дороги, чтобы приглашать квалифицированный медицинский персонал. Совершив вертолетную разведку, Мчедлидзе обошел подходящие места пешком и выбрал Коджори. «Я когда нашел это вбитое в горы плато, то прямо обалдел, увидев мягкие подъемы, очень полезные для физической активности, а сверху покрытая лиственно-хвойным лесом гора, с которой стекает прохладный, ионизированный воздух, с массой родничков, увлажняющих его», — рассказывает бизнесмен.
Купив около 8–9 га фермерской земли на плато, Мчедлидзе обратился к местным властям, чтобы начать скупку принадлежащего государству леса. По его словам, чиновники ответили: «Ты в эту местность уже инвестируешь, и мы тебе лес продадим за один лари (около 25 рублей. — Forbes)». Мчедлидзе отказался, чтобы даже морально не зависеть от государства, заплатил за переведенную в рекреационное назначение землю, по кадастровой оценке — 1,5 млн лари. Начал стоить дороги и первые объекты, одним из которых был небольшой апарт-отель.
Наслаждение жизнью
Одним из первых гостей этой гостиницы стал Георгий Мордехашвили, бывший совладелец московской часовой фабрики «Ника», а сейчас хозяин ресторана La Langouste в Ницце и тбилисской фабрики Food Balls Georgia, выпускающей десерты на основе традиционных грузинских рецептов. «Это уникальный проект не только для Грузии, но для мира, — уверен Мордехашвили. — Я бывал во многих похожих местах: в итальянском Мерано, во французском Эвиан — и могу сравнить саму местность, уровень сервиса. И я считаю, что Bioli находится на абсолютно мировом уровне и входит, наверное, в десятку крупнейших велнес-курортов». В идее создать курорт на деньги, заработанные благодаря «Меди», есть доля «чудачества и сумасшествия», признает Мордехашвили. «Но для Тамаза наслаждаться жизнью значит строить Bioli», — говорит он.
Сейчас гостей Bioli размещают в 17 прячущихся среди деревьев домиках площадью как минимум 150 кв. м, среди них прогуливаются альпаки, одна из них родилась уже на курорте. Цены за одну ночь без учета медицинских услуг варьируются от €302 до €425 за двухэтажный премиум-коттедж. Расположенный на территории курорта ресторан построен по проекту Мчедлидзе. Врач рассказывает, что сначала вылепил здание из пластилина, а потом передал архитекторам. Получился пологий, крытый дерном холм с большими окнами и террасами с апельсиновыми деревьями, араукариями и эвкалиптами внутри.
«Он пришел к очень красивому продукту, — считает Илья Шуравин, управляющий партнер консалтинговой компании Rusland SP, специализирующейся на гостиничном бизнесе и земельных сделках. — Кроме того, все это без инвесторов, за собственные деньги».
С 2021 по 2025 год, по данным Medgroup Georgia, юрлица Bioli, инвестиции в проект составили 27,2 млн лари, или примерно $10 млн. Всего же с середины 2000-х Мчедлидзе вложил в курорт $52 млн.
«Всех вылечим»
С начала 2020-х Bioli регулярно переживает стрессы: сначала ковид, потом протесты сторонников евроинтеграции на проспекте Руставели в грузинской столице. «Красные придут — грабят, белые придут — грабят», — вспоминает Мчедлидзе свою любимую цитату из советского фильма «Свадьба в Малиновке». Но бизнесмен ее переделал и сделал своей стратегией. «Красные придут — вылечим, белые придут — вылечим», — формулирует владелец Bioli.
Самый тяжелый удар по экономике курорта нанесла пандемия COVID-19. «Слава богу, у нас отдельные коттеджи, и застрявшие в городе иностранцы просто бежали сюда, а вся работа стояла, — вспоминает Мчедлидзе. — То же самое было в питерских клиниках, оказывали только экстренную помощь». На его бизнес влияет и политика. После запрета на перелеты в Грузию, введенного Россией в 2019 году и отмененного только в 2023-м, Bioli пришлось переключиться на гостей из ближневосточных стран: Катара, Кувейта, Саудовской Аравии, ОАЭ и Израиля. А во время конфликта США и Израиля с Ираном, по его словам, «Ближний Восток притормозил, и опять стали доминировать Питер и Москва, которые нам более интересны, потому что часто это пациенты системы наших клиник».
Анатолий Селянинов, директор по маркетингу компании Medassist, занимающейся медицинским туризмом, рассказал Forbes, что попытки включить Bioli в план программ начинались в 2019 году, потом приостановились из-за пандемии. Сейчас Medassist снова наладила сотрудничество с проектом Мчедлидзе. Но пока что на Bioli приходится примерно 1% от всего пула курортов и отелей компании — Medassist отправляет в Коджори несколько десятков человек в год. При этом Селянинов высоко ценит грузинский курорт. «У них настолько уникальный подход, что явных конкурентов я, может быть, сразу не назову, — задумывается он. — Ну разве что российские специализированные центры майер-терапии (австрийский метод детокса и оздоровления кишечника. — Forbes), подмосковный «Верба Майер», кисловодский Mayrveda или Chenot Palace Gabala в Азербайджане». Селянинов считает, что грузинский курорт «хоть и премиальный, но не ультрадорогой и очень подходит для среднего класса». Большое преимущество — относительно невысокая стоимость перелета в Тбилиси. «Если лететь куда-нибудь в Мерано, то только перелет сжирает 150 000 рублей», — считает он.
Владелица и гендиректор тбилисского специализированного туроператора Check-in Travel Ия Гедеванишвили говорит, что ее компания сотрудничает с Bioli, но тоже отправляет туда небольшой процент клиентов. «Хотя по количеству броней спрос небольшой, но гости, если приезжают в Bioli, живут там месяц и дольше, а прилетают они на собственных бизнес-джетах», — отмечает Гедеванишвили.
«Мчедлидзе может смешать два продукта в одном, — говорит Шуравин из Rusland SP. — В его случае это был бы очень дальновидный ход: привлечь пассивных инвесторов, которые приобретают домики и зарабатывают через управляющую компанию на размещении гостей, получающих в Bioli медицинские услуги, но могут и сами задержаться в Bioli, в том числе и c семьей — метражи там даже чуть избыточные».
Владелец Bioli признается, что несколько лет назад у него была мысль построить на территории пару десятков вилл, продать и на прибыль, $15 млн, быстро закончить строительство дорог и большого медицинского корпуса. «Но я стал такой жадный, — смеется Мчедлидзе, — что территорию не отдам, а вот за территорией могу помочь сделать инвестпроект с апарт-отелем». Такой проект у бизнесмена уже есть, и он ждет, когда территорию около 4 га ниже по склону включат в генплан Тбилиси. «Есть уже и инвесторы — местные, из России, из Азербайджана, из Израиля, — делится он. — Нынешние собственники земли тоже войдут в инвестиционный пул и получат долю прибыли, когда апартаменты будут проданы».
Все свое время Мчедлидзе посвящает Bioli, где он живет с 2012 года. Стоматологическими клиниками в России управляет менеджмент. «Я купил себе свободу, — признается создатель «Меди». — Это я так хвастаюсь тем, что с точки зрения медицинского менеджмента у меня одна из самых мощных команд в России».
Пока что курорт на горном склоне почти не приносит своему создателю прибыли, хотя, по словам Мчедлидзе, приближается к безубыточности. «Bioli — это ВИП-ВИП-ВИП-история, в мире такие можно по пальцам пересчитать, а Тамаз — уникальный человек, и главное в нем то, что он абсолютно верит в свой проект, — уверена Ия Гедеванишвили. — Bioli обязательно будет прибыльным, потому что это реально концепт будущего».
«Bioli как экономический проект не может не состояться, — уверен Мчедлидзе. — Да он уже состоялся, потому что это — моя жизнь».